Вестник ОмГУ Выпуск Тематика

Вестник Омского университета, 1997, Вып. 1. С. 97-100.
© Омский государственный университет, 1997
УДК 340.0(09)

Галахические проблемы Талмуда

А.И. Казанник

Омский государственный университет, кафедра государственного и муниципального права
644077, Омск, пр. Мира, 55-А

Получена 26 июля 1997 г.


The article describes the structure of the Talmud, analyzes its moral-and-legal aspects, demonstrates the role of Toran lows in upbringing people and in correction of lawbreakers.

Талмуд представляет собой исключительно сложный энциклопедический труд по содержанию, характеру входящего в него материала, хронологическим рамкам реальных и мифических событий, человеческих деяний. Он создавался усилиями еврейских Мудрецов многих поколений (I век до н.э. - VI век н.э.), которые преследовали цель раскрыть сокровенный смысл Торы, найти ключ к пониманию закона, древней философской системы и принципов веры. Его можно рассматривать как ценнейший исторический памятник, свод древнееврейских законов и правил, источник глубокой философии и парадоксальной логики, громадное собрание преданий и легенд, справочник нетрадиционной медицины, уникальное художественное произведение. Но в первую очередь Талмуд был и остается высокочтимой книгой у верующих иудаистов.

Талмуд в силу своего энциклопедического характера уже давно стал предметом научных исследований не только теологов, но и ученых других специальностей. Чтобы не выйти за пределы своей научной компетентности, я ограничусь, естественно, лишь анализом галахических проблем Талмуда.

Талмуд - это собрание устных законов, которые разабатывались поколениями Мудрецов в Палестине и Вавилонии. Он соcтоит из двух взаимосвязанных частей: Мишны и Гемары.

В Мишне содержатся исключительно точные и лаконичные высказывания Мудрецов, сформированные после тщательного анализа мнений всех сторон по поводу конкретных действий, типичному поведению лица или его возможной мыслительной деятельности.

По степени своей определенности, уровню лингвистической техники, категоричности предписаний или запретов и средствам их обеспечения они напоминают правовые нормы. В этой связи каждое высказывание Мудреца, основанное на Торе и подтвержденное в результате дискуссий, получило название галахи, то есть закона, правила, постановления. Такие высказывания и составляют Мишну или книгу Галахи (Закона).

Для облегчения пользования Мишной древнееврейский Мудрец Иехуда ха-Наси систематизировал весь материал по тематическому принципу. В шести самостоятельных разделах он сосредоточил галахи о земледелии; о соблюдении праздников и постов; относительно брака и развода; о возмещении имущественного и морального вреда и уголовных наказаниях; относительно храмовой службы, жертвоприношений и ритуального убоя скота и птицы; о ритуальной чистоте.

Каждый из этих разделов, в свою очередь, подразделяется на трактаты, главы и параграфы.

Таким образом, в 200 году от Рождества Христова, была произведена кодификация всех относящихся к Торе устных толкований и решений Мудрецов, которая поражает и современных юристов своей логикой и завершенностью. Хотя Иехуда ха-Наси в отличие, скажем, от Аристотеля и не оставил после себя специального трактата о науке логики, но оставил логику Талмуда.

Древнееврейские Мудрецы заботились о том, чтобы содержание и смысл Мишны могли понимать не только круг избранных людей, обладающих безграничными познаниями в Явном и Тайном Учении, во всех без исключения сферах еврейской и общечеловеческой культуры, но и простые смертные. В ходе дискуссий они дали развернутый анализ Мишны, сделали обширные комментарии и разъяснения каждой ее галахи, каждого законченного отрывка. Текст комментария составляет вторую часть Талмуда, известную как Гемара. Существуют два варианта Талмуда: Иерусалимский и Вавилонский. Первая часть - Мишна - одинакова в обоих вариантах. Различаются они лишь второй частью - Гемарой. Это объясняется тем, что Мудрецы последующих поколений, независимо от талмудических школ, воспринимали высказывания Мишны как неоспоримые аксиомы. Вся работа по составлению Гемары велась только в русле правильного прочтения и понимания Мишны, но ни в коем случае не проверки истинности ее положений. Методами формальной логики выяснялись вопросы, вытекающие из текста Мишны, снимались кажущиеся противоречия. Но с самой Мишной никто не спорил, поскольку она являлась для Гемары первоисточником, предметом комментирования.

Иерусалимская Гемара, более краткая по своему содержанию, составлялась Мудрецами земли Израиля. Ее последний вариант появился в 375 году нашей эры. Вавилонская версия окончательно оформилась в свод Гемары в 530 году от Рождества Христова. Она стала плодом труда еврейских Мудрецов Месопотамии. По своему объему Вавилонская Гемара значительно превышает Иерусалимскую. В двух Вариантах Гемары имеются и серьезные разночтения.

Талмуд на протяжении веков служил основой еврейского Закона, главным регулятором общественных отношений. Как ныне Верховный суд любого демократического государства ищет руководства в конституции страны и в поправках к ней, так и в свое время Синедрион обращался к Талмуду при внесении судебных решений и постановлений.

Однако Талмуд и теперь вызывает не только академический, но и сугубо практический интерес. Он является одним из источников смешанной Конституции Израиля, в состав которой входят как писанные законы, так и конституционные обычаи. На него ссылаются религиозные суды Израиля при разрешении гражданских споров. Но главное, пожалуй, заключается в том, что Галахи Талмуда могут послужить прекрасным образцом и для законодателей современных парламентов, особенно Федерального Собрания России.

Талмуд - один из немногих сводов древних и современных законов, в содержании которых оптимально сочетаются правовые и нравственные начала. Возьмем в качестве иллюстрации трактат Бава Меция, который описывает законы Торы, касающиеся имущественных отношений. Отличительной чертой этих законов является то, что помощь своему ближнему рассматривается не как нечто индивидуальное, зависящее только от доброй воли человека, а как неотъемлемая часть закона. Галахи Мишны предписывают возвращать собственнику найденное имущество, оказывать помощь путникам, делать добро, не сообщая ему об этом, не наносить даже на основании судебного решения ущерб лицу или его статусу в его отсутствие.

Галахи с ярко выраженным нравственным содержанием имеются и в других трактатах Талмуда. Так, в трактате Зраим сформулированы галахи о седьмом годе семилетнего цикла. Они объявляют плоды седьмого года общим достоянием, которым может пользоваться любой человек. Собственник обязан обеспечить свободный доступ к ним, а в том случае, если какой-либо вид плодов заканчивается на поле или в саду, вынести свои собственные запасы за ворота. Отдельная галаха о седьмом годе относится к долгам. По окончании седьмого года заимодавец не имеет права требовать возвращения долга.

В трактате Нашим систематизированы галахи относительно брака и развода. Они предписывают мужу оформлять брачные обязательства в виде документа, который носит название "ктуба" или брачный договор. Ктуба содержит условия, вытекающие из закона, и пункты добровольно принимаемых на себя обязательств. Одним из основных пунктов в ктубе должно быть обязательство мужа выплатить жене определенную сумму в случае развода, независимо от причины распада семьи.

Естественно, что не во всех правовых ситуациях галахи Талмуда требуют от человека проявления только лишь благородства и милосердия. Многие из них дают возможность требовать возмещения долга, выплаты за сделанную работу, компенсации за нанесенный ущерб или оскорбление в соответствии со строго определенными правилами. За совершение преступлений предусмотрена уголовная ответственность. Но даже в этих случаях законы направлены на формирование у человека прочной нравственной позиции, на его воспитание и перевоспитание.

Весьма любопытно, что галахи трактата Незикин устанавливают за кражу более высокую ответственность, чем за грабеж. В отличие от вора, грабитель не платил двойную стоимость отнятого силой чужого имущества. Он был обязан вернуть награбленное, а в случае исчезновения или изменения формы вещи - заплатить ту стоимость, которую имела вещь в момент грабежа. Если грабитель на суде отрицал свое преступление и произносил клятву, то при изобличении он должен был добавить четвертую часть стоимости имущества и принести искупительную жертву.

В Гемаре Мудрецы доказали. что при грабеже жертва и преступник встречаются лицом к лицу. Есть возможность защититься от преступного посягательства самостоятельно или позвать на помощь. При краже жертва преступления лишена такой возможности. Но главное, пожалуй, заключается в том, что у вора формируются порочные наклонности, появляется страсть к обману, совершению тайных преступлений.

Еще более сурово наказывается вовлечение в противоправную деятельность других лиц, совершение преступлений по предварительному сговору. При краже, например, подстрекатели и соучастники несут ответственность наравне с непосредственными исполнителями. Однако степень тяжести наказания этих лиц возрастает пропорционально количеству участников преступления.

Талмуд рассматривает жизнь человека, его физическое и душевное здоровье в качестве важнейших социальных ценностей. Особенно четко такой подход прослеживается в содержании галах трактата Незикин о вынужденном положении и оскорблении.

Вынужденное положение можно рассматривать с позиций современной юриспруденции как крайнюю необходимость. В трактате говорится, что оно представляет собой "проступок, совершенный человеком по принуждению или невольно". За такой поступок человек не несет никакой ответственности. Не допускается в состоянии вынужденного положения лишь убийство, поскольку жизнь одного человека нельзя заменить жизнью другого.

"Оскорбление, как разъясняется в трактате Бава Меция, - это словесное ущемление чести и достоинства человека". Запрет оскорблять человека сформулирован в самом тексте Торы: еврею запрещено говорить своему ближнему что бы то ни было, что может устыдить его.

Талмуд считает в высшей степени предосудительными действия человека, способные спровоцировать преступление. На этот счет древнееврейские Мудрецы приняли специальное постановление. В нем установлен нравственно-правовой запрет на совершение хотя и разрешенных Торой действий, но подталкивающих человека к преступлению. Обязанностью каждого еврея является совершение благоразумных поступков, призванных предотвратить преступление или отдалить своего ближнего от необдуманного шага, запрещенных Торой деяний.

Талмуд по вполне понятным причинам не употребляет столь распространенное в наше время понятие ``виктимная преступность''. Но мне кажется, что в постановлении Мудрецов впервые в мировой практике была заложена идея ``виктимной преступности'', которая стала достоянием правовой мысли ХХ века и получила свою дальнейшую разработку в понятиях и категориях криминологии.

Талмуд закладывает общие принципы и общие правила международных отношений. Важнейшим из них является постановление Мудрецов, сформулированное в виде афоризма: "Закон царства - закон". Оно обязывает еврея подчиняться законам той страны, в которой он проживает. Это относится только к общим законам, но не к законам, определяющим отношения между человеком и Всевышним.

Во взаимоотношениях с государствами надо считаться с законами разных царств, учитывать интересы сторон. Нельзя поступиться лишь принципами веры, свободой и жизнью своих подданных.

В Талмуде наряду с нормами материального права широко представлены и процессуальные нормы. В частности, галахи трактата Бава Меция устанавливают порядок рассмотрения имущественных споров в суде. В отличие от уголовных дел, эти споры могли разбираться судом в составе трех судей. Причем большинство таких споров имели право разбирать три судьи, не имевшие специального разрешения учить или судить, или один судья, получивший право судить и учить.

Уголовные дела о преступлениях, по которым в качестве наказания могла быть назначена смертная казнь, рассматривались Верховным Судом в составе семидесяти одного судьи, получившим от своих учителей право учить народ закону и судить. Судебные заседания проводились во внутреннем дворе Храма, где располагался жертвенник, и лишь в исключительных случаях такие дела рассматривались местными судами.

При рассмотрении дел о преступлениях, наказуемых смертной казнью, требовалось скрупулезно исследовать доказательства, выяснить совпадения показаний свидетелей и верность показаний каждого из них.

Талмуд определяет круг источников для получения доказательств в суде, устанавливает пределы доказывания, способы проверки улик. Если по теории А. Вышинского царицей доказательств считалось признание подсудимым своей вины, то по Талмуду самым важным доказательством признавалось изобличение человека в даче ложной клятвы. "Человек, давший ложную клятву, способен на любое преступление", - гласит галаха трактата Незикин.

Талмуд является, пожалуй, единственным в мире сводом законов, нормы которого можно было не только выполнить, но даже и перевыполнить. Древнееврейские Мудрецы выработали общее правило, согласно которому истцу в зависимости от обстоятельств дела, морального состояния и материального положения ответчика не следовало настаивать на соблюдении буквы закона, а проявить милосердие к своему ближнему и частично уступить. В трактате Бава Меция говорится, что это правило соответствует духу священных законов Торы, предписывающих человеку не всегда настаивать на своих правах и по мере возможности уступать. Оно может быть рассмотрено как общая характеристика большинства предписывающих и запрещающих галах Мишны. Как это не покажется парадоксальным, по закону Торы, человек часто обязан делать больше того, что требует от него формальный закон. В содержание галах Мишны и в комментарии Гемары был введен даже специальный термин, описывающий поступок или поведение человека, выходящие за рамки формального закона: "действие за пределами черты закона". Естественно, что выполнить эти требования мог лишь высоконравственный человек, обладающий глубокими познаниями в законе, позволявшими ему избегать конфликта с другими предписаниями Талмуда.

В краткой статье я попытался дать самую общую характеристику Талмуда, раскрыть лишь одну из его сюжетных линий. Но и этого достаточно, чтобы понять - к нам вернулась великая книга, сокровищница тысячелетней мудрости. Она займет подобающее ей место в ряду других великих книг - Библии и Корана. Талмуд привлечет пристальное внимание ученых разных специальностей. Его не будут больше шельмовать и преследовать, а умных людей в нашей стране не будут презрительно именовать "талмудистами и начетчиками".