ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ: НОВОЕ НАПРАВЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ НАУКИ

Н.А. Томилов

Омский государственный университет,
кафедра этнографии и музееведения
644077, Омск, пр. Мира 55-А

Получена 10 января 1999 г.

Цель данной статьи - довести до сведения научного сообщества некоторые результаты методолого-теоретических разработок группой этноархеологов Омского научного центра Сибирского отделения Российской академии наук и Омского государственного университета в области интеграции археологических и этнографических исследований. Совместные археолого-этнографические работы проводятся омскими учеными с конца 1970-х годов в рамках исследования проблемы многокомпонентных социокультурных этнографо-археологических комплексов, о чем нами сообщалось ранее, в том числе и на страницах журнала "Этнографическое обозрение" [1]. Естественно, что эти конкретные эмпирические научные работы закономерно вызвали необходимость концептуальных оснований и разработки омскими этноархеологами отдельных методолого-теоретических положений, а также изучения историографических аспектов проблемы интеграции археологии и этнографии в исследовании проблем культуры и социума. Потребность в этноархеологических знаниях возникла тогда, когда использование прямых и косвенных аналогий для археологов в этнографии и поиски этнографами следов традиционных культур предков современных народов в археологических материалах зашли как бы в тупик. Специалисты двух наук стали осозновать ограниченность таких "прямых" обращений археологов к этнографии, а этнографов к археологии.

В 1960 - 1980-е гг. ученые стали понимать, что просто консолидация усилий археологов и этнографов в изучении исторической действительности, включающая прежде всего социокультурную действительность (действительность вообще - это действительное бытие сущего [2]), хотя и приносит новые результаты, но все же недостаточно эффективна в этом деле. Тогда-то и появилась идея интеграции археологических и этнографических исследований, которая в отличие от консолидации ученых двух наук требовала новых исследовательских программ. Представляется, что актуальность этноархеологических исследований связана с получением новых знаний, с переосмыслением (насколько это возможно) под углом предмета и проблем этноархеологии результатов прошлых исследований (видимо, прежде всего в археологии и палеоэтнографии), с использованием этноархеологических знаний в других науках (культурологии, социологии, социальной философии и др.), а также отчасти в современной практике решения социокультурных проблем.

В данной статье не ставится задача подробно осветить вопрос о разных подходах к этноархеологии, а приводятся лишь общие сведения. Основное внимание уделяется точке зрения омских ученых и некоторых поддерживающих их коллег из других городов об этноархеологии как особом научном направлении [3].

До 1960-х гг. консолидация археологии и этнографии выражалась в обращении археологов к этнографическим материалам, как правило, с целью выявления аналогов в культурных явлениях для изучения процессов культурогенеза и этногенеза. Археологи, работающие в области социальной археологии, также привлекали этнографические данные о социуме и социальных отношениях, используя здесь в основном метод сравнительно-исторического анализа. Этнографы, в свою очередь, с помощью археологических материалов и артефактов (артефакты в данном случае - это сконструированные из археологических остатков либо созданные искусственно конституированные предметы, вещи, инструменты, явления [4]) расширяли возможности науки в исследовании проблем культурогенеза, социогенеза и как части последнего - этногенеза. В 1960-1970-е гг. в англо-американской археологии этноархеология стала развиваться как направление, связанное прежде всего с методикой современной археологии [5]. Этноархеологию стали определять как "археологию действия", "живую археологию", акцентируя внимание на анализе механизмов археологизации "живой культуры" [6].

Каково отношение отечественных ученых к такому пониманию этноархеологии на современном этапе? Буквально лишь единицы ученых России работают в области этноархеологии. Совершенно справедливо в литературе отмечается, что "... в отечественной археологии отсутствует сколько-нибудь обобщенный опыт этноархеологических исследований как в историографическом, так и в археолого-этнографическом плане" [7].

И.Г. Глушков пишет, что возникшая в конце 1950 - начале 1960-х гг. в англо-американской археологии этноархеология базировалась "... на целенаправленном изучении живой культуры для целей археологической реконструкции" [8]. И уже совсем конкретно только с методической стороны определяет этноархеологию А.В. Кениг, когда под этим научным направлением предлагает "... понимать метод экспериментального моделирования, проводимый на "живой" этнографической культуре" [9].

Из отечественных этнографов на эту тему более подробно высказывается В.А. Шнирельман. Ему принадлежит и определение этноархеологии. Оно выстроено следующим образом: "ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ (Eth- noarcheologie, Ethnoarcheology, Ethnoarcheqlogie; синонимы - археологическая этнография, археология действия, живая археология) - направление исследования, появившееся на стыке археологии и этнографии и широко распространившееся в 60-70-е гг. Объектом исследования Э. служит материальная культура современных народов, а предметом - специфика отражения в ней особенностей поведения людей и их социальных взаимоотношений" [10].

Сегодня в этноархеологии достаточно широкая проблематика, разнообразные виды и методы работы. И действительно, в область научных знаний и альтов этноархеологии ученые включают внедрение, интерпретацию и исследование этнографического материала в сфере археологии, в том числе путями археолого-этнографических аналогий (прямых или скорректированных), этнографическими осмыслениями археологических остатков и археологических ситуаций, внедрением системного подхода, анализа и синтеза функциональных связей с целью воссоздания археологического бытия, изучением процессов "археологизации живой культуры" и др. [11]. Налицо стремление этноархеологического направления к новым научным поискам, к расширению своей проблематики и к разработке новых методов исследования. Вот что по этому вопросу пишет исследовательница из Ижевска О.М. Мельникова: "...целостное восприятие этноархеологии как научной дисциплины сформировалось у специалистов, чьи исследования изначально строятся на понимании объекта этноархеологии как социокультурной системы, реконструируемой путем интеграции археологических и этнографических знаний (Томилов Н.А., 1997)... По всей видимости, этноархеология трансформируется из метода исследования (как способа познания материальной культуры через традиционные методики источниковедческого анализа археологии и этнографии) к исследовательскому направлению с широкой предметной сферой - от древней ископаемой материальной культуры до современной материальной культуры (археологии самих себя), от него - к самостоятельной дисциплине, генетически связанной с археологией, этнографией посредством источника, а в широком смысле с историей в целом - со всеми структурными компонентами научной дисциплины - объектом, предметом науки, познавательными установками, теорией, методами исследования, понятийным аппаратом и т.п." [12].

Ученые-археологи и этнографы Омска в ходе этноархеологических работ все более убеждаются, что масштаб этноархеологических исследований и проблематика достаточно объемны, более того, гораздо объемнее, чем это им представлялось в начале работы. Они считают, что вести речь об этноархеологии следует все же не только как о методике реконструкции древних культур и обществ, а как об особом научном направлении. Ее определение, которое дается ниже, видится в следующем. ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ - научное направление (или даже отдельная формирующаяся наука), возникшее и развивающееся в результате интеграции археологии и этнографии в XX в., призванное решать круг проблем по генезису и динамике общества и культуры человечества, а также их элементов разных хронологических периодов на основе сопряжения археологического и этнографического видения этих проблем. И более краткая дефиниция этого направления: ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ - отрасль научного знания о культуре и обществе, интегрирующая их археологическое и этнографическое познания. Теперь вопрос о том, является ли этноархеология в российской науке научной дисциплиной. Пока большая часть тех ученых, которые высказывались и высказываются на эту тему, предпочитает вести речь о направлении. При этом некоторые ученые говорят об этом нейтрально по отношению к археологии и этнографии, подчеркивая, что это направление сложилось или складывается на стыке этих двух наук. Другие ученые прямо относят этноархеологию к археологии, а некоторые из них называют ее методом археологии. Наконец, частично имеет место понимание этноархеологии как субдисциплины этнографии. Такое разночтение связано с определенной этапностью возникновения и дальнейшего развития этноархеологических знаний. Первоначально этноархеология осмыслялась больше как направление археологии и даже как ее субдисциплина методического характера. А несколько позднее возникло представление, что этноархеологические исследования - это исследования, которые проводятся более в традициях этнографии.

Для формирования новой научной дисциплины необходимы определенные условия и факторы. Среди них основными являются: 1) социальная потребность в знаниях нового научного направления; 2) научные наработки, методы, накопленные знания и т.д.; 3) уровень дисциплинарной организации науки, взаимодействие между учеными и т.д.; 4) подготовка специалистов данного профиля (наличие специальности, учебных курсов, учебников, кафедр и т.д.). Относительно социальных и научных условий для формирования отечественной этноархеологической дисциплины можно ответить положительно - такие условия складываются. А что касается третьей и четвертой позиций, то здесь пока обнаруживается явный недобор. Тем не менее этноархеология как отрасль научных знаний продолжает формироваться в России. И это подтверждает тот общий факт, что современные научные дисциплины "... отнюдь не находятся в застывшем, статическом состоянии" и что "в науке происходят, как принято выражаться, "бурные" процессы дифференциации и интеграции" [13]. В связи с этим на данном этапе важно определить возможное место этноархеологии в системе гуманитарных наук, наметить направления и программы исследований. Этноархеология в случае ее формирования определяется как научная дисциплина обществознания - семейства наук, в которое входят такие частные науки, как история, социология, психология, экономика и др. Последние относятся к традиционным, классическим наукам [14]. Но в истории выделяют также частные традиционные науки, среди них - археологию и этнографию. Видимо, такой же научной дисциплиной может стать и этноархеология. Ее цель, так же как и археологии, и этнографии - получение новых знаний.

Поиск есть поиск. И нет необходимости опасаться, что представления (версии) ученых о новой формирующейся дисциплине "этноархеология" сегодня не совпадают. Это и естественно, так как процесс становления любой научной дисциплины отражается в самосознании ученых по-разному. Главное, не сузить горизонты и проблематику этноархеологических исследований. От этого зависит и подготовка кадров в сфере этноархеологии. Здесь могут возникать разные научные направления, а в будущем, возможно, и различные научные школы (как это бывает в любой научной дисциплине). Это нормальное явление. Но некоторая опасность при явной зауженности проблематики этноархеологии из-за разных трактовок ее объекта и предмета видится в подготовке специалистов с односторонним уклоном знаний. Объект этноархеологии составляют, исходя из предложенного выше ее предназначения, социокультурные системы с их сложной структурой и связями, конструируемыми или реконструируемыми путем интеграции археологического и зтнографического познаний. Предмет этноархеологии в общем виде составляют свойства социокультурных явлений отражать историческую действительность и исторические процессы, а также свойства сопряжения этих явлений в одну систему, которые позволяют конструировать или реконструировать социокультурные системы прошлого, их внутренние функциональные связи и взаимоотношения с другими системами. В таком объемном и несколько длинноватом виде определения исследовательского объекта и предмета этноархеологии приводятся нами с 1937 г. [15], хотя и ранее были попытки обозначить содержание этих дефиниций, но в менее полном виде [16].

Что касается более кратких сущностных определений, то они также должны быть получены. Однако это наиболее трудное дело. Пока только относительно предмета этноархеологии мы можем предложить такой более краткий вариант определения: это свойства социокультурных систем и процессов отражать в системе сопряжения археолого-этнографических познаний историческую действительность.

И все же этноархеология, по нашим представлениям, в будущем выделится в отечественной науке как особая научная дисциплина, имеющая в своей структуре методологию и теорию конструирования и истории моделей прошлого (в нашем понимании - этносоциокультурных систем), историографию интеграции археологии и этнографии, этноархеологическое источниковедение, методику конструирования и реконструкции (для более ранних периодов истории человечества) моделей прошлого и фактические (эмпирические) исследования методами этноархеологии социумов и культур разных исторических эпох и их динамики.

При этом следует исходить из того, что при изучении социокультурных и как одного из их типов этнокультурных процессов, которые являются чрезвычайно важными в системе этнических и этносоциальных процессов, для ранних периодов этнической истории историко-культурных общностей, несомненно, большое значение приобретают археологические материалы. Что касается Сибири, то о важности изучения археологических памятников средневековья и нового времени постоянно пишется в нашей литературе. Именно при изучении памятников этих эпох появляется перспективная возможность непосредственного использования этнографических материалов. Следует еще раз отметить, что вплоть до настоящего времени в такого рода исследованиях чаще всего проявляется одностороннее обращение археологов к этнографическим материалам и этнографов к данным археологии лишь для поисков параллелей. Мудрый московский исследователь И.С. Гурвич верно, на наш взгляд, подмечал, что "...декларируемый почти в каждой работе, посвященной этногенезу, комплексный подход к этой проблеме по существу остается благим пожеланием" [17]. Недостаточное овладение теоретическими положениями и методикой смежной науки нередко приводит специалистов этих двух профилей к ошибочным выводам или просто к поверхностным утверждениям. В целом фиксируется положение, при котором без взаимопроникновения теории и методики археологических и этнографических исследований дальнейшее разрешение проблемы этнической интерпретации археологических комплексов, изучения социокультурных процессов в древности не представляется достаточно перспективным.

Считается, что одна из первоначальных задач при работе в этом направлении состоит в ликвидации своеобразного разрыва между этими двумя науками. Следует подчеркнуть, что археологию и этнографию связывает прежде всего то, что культура в широком ее понимании и социум являются их общими объектами изучения. Отсюда и круг общих проблем: изучение природно-средовых и социально-экономических процессов, хозяйственно-культурных типов, явлений материальной, соционормативной и духовной культуры, хода исторических событий, выявление функций предметов, реконструкция семейных и общественных отношений и т.д. При их решении археология и этнография пользуются, как правило, своими научными методами, а нередко имеют и свою строго очерченную проблематику, не связывающую эти две науки. Но именно зарождающаяся в последние годы в отечественной науке интеграция археологических и этнографических исследований приводит к качественно новому этапу в изучении генезиса и динамики социокультурных явлений и систем путем внедрения этноархеологического познания.

Литература